Опасный соблазнитель - Линда О`Брайен

– Но мне особенно. – Ее глаза наполнились слезами, подбородок задрожал. – И я ничего не могу с собой поделать!

– Вам надо больше отдыхать, – посоветовала Клэр, обнимая экономку за худые плечи. – Заботы о доме отнимают у вас все силы. Я постараюсь нанять для вас помощницу. А еще мне придется заложить мамины драгоценности в ломбард. Не могли бы вы отвлечь Эмили, пока я не соберу их? Я не хочу, чтобы она узнала о моем решении.

– О Боже, в ломбард? Какая жалость… Эти вещи должны были достаться вам.

– У меня нет выбора! – выпалила Клэр и сразу пожалела о своей резкости. Миссис Паркс неизменно была терпелива и добра к ней. Потеряв мужа и двоих детей во время эпидемии, она привыкла считать Клэр и Эмили родными и заслуживала доброты и заботы.

– Знаешь, дорогая, – окликнула ее миссис Паркс, когда Клэр уже поднималась по лестнице, – один из друзей твоего отца давно хотел купить у него драгоценности. Может быть, он еще не передумал?

Клэр остановилась. Гораздо лучше было бы продать драгоценности другу отца, а не отдавать их в ломбард!

– Как его зовут? – спросила она с нетерпением.

Экономка наморщила лоб.

– Дай-ка подумать… Кажется, Том. Том Нили? Нет, Нили – фамилия Эда. Хэндлон? Тернер? О Господи! – с досадой выпалила она.

– Постарайтесь вспомнить, миссис Паркс, – умоляла Клэр.

Пожилая женщина в отчаянии заломила руки:

– Чем больше я стараюсь, тем сильнее забываю. – И она побрела в кухню, что-то бормоча себе под нос.

Клэр уложила драгоценности в сумочку, по-прежнему потрясенная ответом Ланса. Она надеялась, что жених не откажет ей в помощи. В конце концов, ее будущее касается и его. Должно быть, у него были веские причины отказать. Значит, надо дождаться письма от Ланса и выяснить, в чем дело.

Реджинальд Бут вошел в ломбард и пренебрежительно оглядел неопрятную комнату. Пылинки плясали в луче солнечного света, льющегося в окно, покрывали застекленную витрину, набитую часами, дешевыми побрякушками, оружием, бесчисленными безделушками.

– Вальтер! – позвал Бут.

Потускневшая синяя портьера раздвинулась, и из задней комнаты вышел плотно сложенный седовласый мужчина.

– О, мистер Бут! – воскликнул Вальтер Грин с сильным немецким акцентом. – Всегда рад видеть вас.

– Благодарю, – кивнул Бут, польщенный неподдельным уважением, звучавшим в голосе немца.

– Чем могу служить? Может быть, вам пора почистить часы?

Бут самодовольно погладил себя по карману жилета, в котором носил часы.

– Нет-нет. Часы работают отлично. Я хочу попросить вас об одной услуге.

– О какой же? – с любопытством спросил Вальтер.

– Возможно, Клэр Кавано, старшая дочь Артура Кавано, предложит вам купить у нее драгоценности. Не соглашайтесь. Скажите, что у вас и без того полным-полно невыкупленных вещей. Ясно?

– Но почему? – удивился Грин. Из задней комнаты вышла его жена и встала рядом. – Сюда приходят только те, кому нужны деньги…

– Меньше знаешь – лучше спишь, Вальтер, – напомнил Бут.

Долгую минуту владелец ломбарда смотрел на банкира, широко раскрыв глаза и неуверенно сгибая и разгибая пальцы. Он никак не мог решить, стоит выполнить этот приказ или пропустить его мимо ушей. Наконец широкие плечи Вальтера обмякли, он кивнул.

Удовлетворенно улыбнувшись, Бут вежливо попрощался с женой Вальтера и ушел.

Тайлер привязал к коновязи лошадь, впряженную в нанятую им коляску, взял с сиденья женскую соломенную шляпу и поднялся по ступеням веранды. В ответ на его стук послышались неуверенные шажки, и наконец дверь открыла Эмили.

– Кто здесь? – спросила она.

– Тайлер Маккейн.

Эмили подняла голову и принюхалась.

– Верно, это вы. Запахи не врут.

Тайлер нахмурился, но тут же вспомнил, что девочка слепая.

– От меня ничем не пахнет!

– От всех пахнет, только от одних лучше, от других хуже. – Эмили жестом пригласила его войти. – От вас пахнет приятно. А от Ланса-Скунса просто воняет!

– Кто такой Ланс-Скунс? – спросил Тайлер, оглядываясь в поисках Клэр.

– Ланс Логан, жених моей сестры. Если вы приехали к ней, то она в городе. Хотите подождать в гостиной?

У Клэр есть жених?

– Спасибо. Пожалуй, я подожду.

Оглядевшись, Тайлер сразу заметил поблекшую обстановку некогда великолепной гостиной – более чем очевидное свидетельство бедности ее хозяев.

– Хотите лимонаду? – спросила Эмили, дождавшись, когда гость устроится на стуле, положив шляпу на диван.

– Лучше чего-нибудь покрепче.

– Мне не разрешают разливать спиртное, – сообщила девочка, но прошла к буфету, на ощупь нашла стакан и графин, которые перенесла на стол.

Тайлер откупорил графин и принюхался.

– Виски! Недурно.

– Его пил папа. Больше в этом доме никто не пьет виски. Я, конечно, не прочь попробовать, но боюсь, Клэр задаст мне трепку.

– И будет совершенно права. Расскажи мне про Ланса-Скунса.

– При Клэр лучше не называйте его так, – предупредила Эмили. – Они познакомились в колледже, и Клэр влюбилась в него по уши. – Эмили хихикнула. – Сегодня она получила от него телеграмму. Не знаю, что в ней написано, но когда Клэр прочла ее, она стала сама не своя.

Тайлер отпил глоток виски и признал, что у отца Клэр был отличный вкус.

– И когда же Клэр выходит замуж?

– Надеюсь, никогда. А она вам нравится?

– Отвечай на вопрос.

– Только если вы ответите на мой.

Вглядевшись в лукавое детское личико, Тайлер невольно улыбнулся:

– Договорились.

– Они хотят пожениться будущей осенью. Теперь ваша очередь.

– Пожалуй, да.

– Пожалуй? – недоверчиво переспросила Эмили.

– О чем это вы? – послышался от двери голос Клэр.

Тайлер рывком обернулся, чувствуя, как у него краснеют уши. Клэр одарила его взглядом, в котором слились удовольствие и удивление, и направилась к гостю. Сегодня она надела узкую коричневую юбку и кремовую блузку с пышными рукавами. Низкий треугольный вырез блузки обнажал гладкую нежную шею и соблазнительную затененную впадинку.

– Добрый день, – наконец спохватился Тайлер.

– Добрый день. – Клэр старалась держать себя в руках, но при виде Тайлера ее сердце торопливо забилось.

Он схватил со стула изуродованную шляпу и гордо протянул ее Клэр.

– Мой матрос выловил ее из реки.

Это была шляпа, которую Клэр потеряла во время грозы. Пучок маргариток, украшавший ее, расползся и раскис, черная лента покоробилась, широкие поля обвисли.